Эпиграфом к статье можно привести цитату Теодора Курентзиса: «То, что меня сейчас волнует, это вопрос, как я могу стать лучше, потому что я понимаю, насколько я несовершенен» [1].
Есть артисты, которые работают внутри традиции. Есть те, кто аккуратно ее обновляет. И есть редкий тип художника, который не просто интерпретирует наследие, а как будто заново собирает его изнутри. Теодор Курентзис принадлежит именно к этой когорте дирижёров. Его имя давно перестало быть только именем в афише — оно стало обозначением особого способа существования музыки в сегодняшнем мире. Там, где обычно ждут точности, он приносит напряжение. Там, где от классики ждут благородной дистанции, он возвращает ей пульс, риск и почти физическую остроту присутствия.
Теодор Курентзис во время выступления оркестра musicAeterna в БЗК. 2026.
Фото: Антон Галкин
Популярность Курентзиса — не случайность и не эффект удачного пиара. Это результат редкого совпадения нескольких вещей: выдающейся дирижёрской школы, умения строить коллектив вокруг собственной художественной идеи, безошибочного чувства музыкальности и особого дара превращать концерт в событие, а не в рутинное исполнение программы. Он не обслуживает репертуар — он спорит с ним, проживает его, выстраивает с ним сложные, иногда почти драматические отношения. И, пожалуй, именно поэтому о нем говорят так много.
Афины, Петербург и русская школа
Курентзис родился в Афинах в 1972 году. Его музыкальная биография началась в Греции, где он получил начальное образование и освоил основы теории и игры на струнных инструментах. Изучал камерную музыку и дирижирование у профессора Гиоргиоса Хаджиникоса, вокал — у Диона Ариваса и Костаса Паскалиса. В восемнадцать лет создал камерный оркестр, а затем выступил главным дирижёром Летнего фестиваля в Греции. Но главный перелом в его жизни случился позже, когда в середине 1990-х он приехал в Санкт-Петербург и оказался в классе Ильи Мусина — одного из великих педагогов отечественной дирижёрской школы. Теодор очень трепетно отзывался о своем учителе: «Илья Александрович — золотой человек. Он сильно и трепетно любил музыку. Любить музыку — это не значит любить себя в музыке, это существование в ней….Он не просто показывал нам, как дирижировать, — он учил нас верить в то, что мы делаем» [2].
Илья Александрович Мусин и Теодор Курентзис, 1990-е гг.
Этот переезд был не просто географическим, а мировоззренческим. Петербург дал Курентзису ту степень художественной дисциплины, без которой его дальнейший путь был бы невозможен. От Мусина он унаследовал не только школу техники, но и представление о дирижировании как о полноценной интеллектуальной работе, в которой жест, мысль и форма существуют нераздельно. При этом Курентзис довольно быстро вышел за пределы ученической модели. Он не стал продолжением традиции в буквальном смысле — он начал строить собственную, узнаваемую и очень личную систему.
Первые профессиональные шаги
После учебы деятельного маэстро из Афин Теодора Курентзиса пригласил к себе в оркестр Владимир Теодорович Спиваков. Уже в ранние годы было понятно: перед нами не просто талантливый дирижёр, а человек с амбициями художественного архитектора.
Теодор Курентзис и оркестр musicAeterna во время юбилейного тура в 2025 году
в Новосибирском театре оперы и балета. Фото с сайта: www.musicaeterna.org
Настоящим поворотом стала Новосибирская глава его биографии. В 2004 году он возглавил Новосибирский театр оперы и балета, и одновременно с этим создал оркестр и хор musicAeterna и камерный хор New Siberian Singers (хормейстер — Вячеслав Подъельский). Это было начало большого проекта, который очень быстро перерос рамки одного театра и одной институции. musicAeterna стала не только рабочим коллективом, но и лабораторией нового музыкального слуха — средой, в которой вырабатывался узнаваемый стиль Курентзиса: напряженный, точный и нередко экстремальный по внутренней температуре. С этим периодом связаны первые награды со стороны театрально-музыкального сообщества: спектакль «Аида», осуществленный в Новосибирске Курентзисом и Дмитрием Черняковым, получил «Золотую маску» в категории «Лучшая оперная постановка». А специальные награды премии «Маска» самого Теодора случились в 2007 году за балет «Золушка» С.С. Прокофьева и в 2008-м за оперу «Свадьба Фигаро» Моцарта.
Пермь: территория творчества
Если Новосибирск стал стартовой площадкой, то Пермь — местом, где Курентзис обрел собственный масштаб. Его назначение художественным руководителем Пермского театра оперы и балета в 2011 году стало одним из самых заметных событий в российской музыкальной жизни того времени. Здесь он смог реализовать не просто отдельные идеи, а целую художественную программу. Сюда Курентзис перевез оба свои коллектива: New Siberian Singers был расформирован и на его основании создан хор musicAeterna. В 2018 году был собран хор musicAeterna byzantine со специализацией на византийской музыке.
Пермский период — это время, когда Курентзис окончательно оформился как фигура не только музыкальная, но и культурная. Он выстроил вокруг себя институт, в котором театр, фестиваль, репетиционный процесс и репертуар работали как единый организм. Дягилевский фестиваль при нем стал пространством, где классика, современная музыка и сценические эксперименты существовали на равных. Это была не витрина достижений, а живая территория риска.
Теодор Курентзис и оркестр musicAeterna. Дягилевский фестиваль, 2024г.
Фото: Андрей Чунтомов
«Главное на Дягилевском фестивале — его атмосфера. События нужны, чтобы создавать ту атмосферу, в которой люди откроются и смогут впитать новое. Конечно, для этого события должны быть тщательно подобраны» [3], — объясняет Теодор Курентзис.
Именно в Перми особенно отчетливо проявилось его понимание театра. Для Курентзиса опера — не музейный жанр и не иллюстрация к партитуре, а форма предельного художественного высказывания. В его проектах музыка никогда не звучит просто «хорошо» — она всегда что-то утверждает, о чем-то спорит, что-то обостряет. Он словно ищет в каждом произведении не устойчивую красоту, а точку внутреннего напряжения, через которую можно выйти к современному слуху.
musicAeterna как художественный инструмент
Созданный Курентзисом musicAeterna — это, по сути, его главный инструмент мышления. Оркестр и хор давно уже воспринимаются не как сопровождение его карьеры, а как самостоятельный художественный организм, в котором выработан особый тип звучания. Здесь все строится на предельной собранности, резкой динамической выразительности, внимании к тембру и почти осязаемой драматургии музыкальной фразы.
«musicAeterna — это сейчас единственный организм, где восстанавливают музыку под началом Диониса и Аполлона. Я дирижировал хорошими оркестрами, которые во многом схожи, как, например, Mahler Chamber Orchestra, Chamber Orchestra of Europe и другие. Они связаны общей идеологией, но у них нет этой вертикали: Аполлон — Дионис» [4], — рассуждает греческий маэстро о своем оркестре.
Теодор Курентзис и хор musicAeterna. 2026. Фото: Никита Чунтомов
«musicAeterna игнорирует привычные шаблоны. Это даже не коллектив, а некая община, в которой важен каждый участник, ценна каждая идея, а все усилия музыкантов направлены на достижение эталонного звучания. Курентзис, как сталкер, обладающий сокровенным знанием, ведет своих собратьев-единомышленников к вершине исполнительской практики. Впрочем, в случае с «Этерной» уместнее было бы привести в пример горный хребет, каждый пик которого возвышается над предыдущим. musicAeterna — это своего рода философия, уходящая корнями, с одной стороны в эллинистическую культуру с ее сакральной обрядовостью, с другой — в модернистский эпос Эзры Паунда и экспрессионистскую поэтику творчества Георга Тракля» [5].
У musicAeterna есть редкое качество: это коллектив, который не просто исполняет музыку, а как будто заново учится слышать ее на каждом проекте. В этом и заключается одна из причин феномена Курентзиса. Он умеет не только увлечь музыкантов, но и изменить их способ существования внутри произведения. В его лучших работах оркестр дышит как единый организм, а хоровое звучание превращается в отдельную, почти сценическую силу.
«Я вижу, чего хочет добиться Курентзис: создать отличный, очень профессиональный оркестр…musicAeterna Курентзиса — оркестр, где нет рутины, где оркестранты живут ради музыки» [6]. Так отзывался Жерар Мортье об оркестре.
Театр как форма музыкального мышления
Курентзис — из тех дирижёров, для которых театр не ограничивается оперной сценой. Он присутствует в том, как строится репетиция, как распределяется энергия концерта, как подается пауза, как выстраивается ожидание в зале. В этом смысле его проекты всегда больше, чем музыка в узком понимании. Они устроены как события, где важен не только результат, но и сама форма художественного звучания.
Маркус Хинтерхойзер, Теодор Курентзис и Питер Селларс
Отсюда и его особенно плодотворные встречи с крупными театральными авторами — от Роберта Уилсона до Ромео Кастеллуччи и Питера Селларса. Курентзиса явно привлекает театр, в котором музыка не «сопровождает» визуальный ряд, а становится его нервом. Опера у него перестает быть жанром иллюстрации и превращается в пространство предельной смысловой концентрации.
Питер Селларс о работе с Теодором Курентзисом: «Пермь меня просто потрясла, я ужасно рад работать с Курентзисом. Это уникальный человек, один из самых талантливых в мире. То, как его оркестр и хор musicAeterna интерпретируют барочную музыку, — абсолютно уникально. Это потрясающий этап моей жизни……Тут, в Перми, такое звучание, такая глубина, которая идет от русского хора. И — богатый, плотный звук барочного оркестра. Ну, надо же — в России…Потрясающе!» [7].
Записи, ставшие ориентирами
Отдельная глава в биографии Курентзиса — его диски. Именно записи вывели его за пределы концертной географии и сделали фигурой международного масштаба. И дело здесь не только в качестве исполнения, но и в самой природе его интерпретации: он работает так, что запись перестает быть фиксацией уже случившегося и становится самостоятельным художественным высказыванием.
Особое место в его дискографии занимают Моцарт, Малер, Бетховен, Рамо, Чайковский и Стравинский. В Моцарте он подчеркивает не блеск формы, а драматическую незащищенность и внутреннюю подвижность. В Малере — масштаб человеческой и симфонической экзальтации. В Бетховене — волю, конструкцию, почти неумолимую архитектонику. Рамо у Курентзиса звучит как музыка, в которой стиль становится телесным опытом, а не академической нормой.
Моцарт — Дон Жуан / Sony Classical, 2016 CD;
Малер — Симфония № 6 / Sony Classical, 2018 CD, LP
Фото с сайта: www.musicaeterna.org
«Мы — единственный российский оркестр, который является приоритетным для большой звукозаписывающей компании, выпускаем семь дисков в год. И единственный российский коллектив, который просят писать западные сочинения. И это единственный международный оркестр России» [8], — рассказывает Теодор Курентзис.
Именно поэтому его записи так часто воспринимаются как ориентиры, а не просто как еще одна версия знаменитого произведения. Они не успокаивают слушателя — они заставляют его пересобрать собственное представление о том, как может звучать знакомая музыка.
Жерар Мортье: человек, который открыл европейскую сцену
В истории Теодора Курентзиса есть несколько встреч, после которых его биография как будто меняет скорость. Одна из самых важных — знакомство с Жераром Мортье. Мортье был фигурой особого масштаба: не просто театральным интендантом, а человеком, который умел чувствовать завтрашний день театра и ставить на тех, кто способен этот день изменить. Для Курентзиса это знакомство стало не эпизодом светской биографии, а моментом, когда его собственная художественная энергия получила европейский адрес и реальный масштаб действия.
Теодор Курентзис и Жерар Мортье. Фото: www.telegra.ph
«Это очень важно для меня — работать в окружении молодых. Сейчас это Теодор Курентзис — он принадлежит к тем нескольким молодым талантам, которых я открыл для себя и для публики. Он совершенно особенный, и сквозь призму его собственного взгляда на партитуры я тоже начинаю постигать те вещи, которых раньше не видел», — так о дирижёре высказывался Жерар Мортье в свое время.
Мортье увидел в Курентзисе не «перспективного дирижёра», а артиста, которому можно доверить обновление оперного языка. Их сблизила общая установка: опера не должна оставаться красивым, но безопасным музейным объектом. Ей нужен риск, напряжение, внутренняя необходимость, а иногда и провокация. Курентзис как раз и обладал той редкой смесью дисциплины, темперамента и театрального чутья, которую Мортье особенно ценил.
Теодор Курентзис о Жераре Мортье: «Всю свою жизнь он провел в суровых сражениях ради обновления, ради революционного духа в искусстве. Но на самом деле эти сражения и были самоцелью. Часто я ему говорил, что он — самый буржуазный анархист, которого я встречал, и он всегда улыбался» [9].
Самый значимый результат этой связи — участие Курентзиса вместе с Дмитрием Черняковым в постановке «Дон Жуана» Моцарта по инициативе Мортье в Большом театре (2010 г.). Этот проект стал не просто очередной оперной работой, а важной точкой входа Курентзиса в большую европейскую сцену. Он оказался внутри круга людей, которые не копируют традицию, а перепридумывают ее для современного театра.
Международный контур
Со временем Курентзис вышел на устойчивую международную орбиту. Он дирижировал на крупнейших сценах Европы, Америки и Азии, а его имя все чаще появлялось рядом с самыми престижными оркестрами и фестивалями. Его авторитет строился не на универсальной удобности, а наоборот — на выраженной индивидуальности. Его невозможно перепутать с кем-то другим, и в этом, возможно, главная сила его позиции.
Дом Радио. Фото: пресс-служба Дома Радио
Переезд musicAeterna в Санкт-Петербург в 2019 году и обретение резиденции в Доме Радио стали новой фазой его художественной биографии. Весной 2024 года было объявлено о реконструкции Дома Радио, которая должна закончиться осенью 2026 года и открыться уже для посетителей летом 2027 года. Этот этап важен тем, что он расширил масштаб деятельности Курентзиса за пределы традиционного концертного формата. Вокруг него возникла не только исполнительская, но и культурная среда — с репетициями, проектами, исследовательской работой и возможностью долгого музыкального дыхания.
Теодор Курентзис, избрав своим вторым домом Россию, остается человеком европейской культуры. В сезоне 2018/2019 он возглавил крупный иностранный коллектив — Симфонический оркестр Юго-Западного радио Германии (SWR), сотрудничество с которым завершилось в 2025 году.
Еще одна важная творческая инициатива Теодора — оркестр Utopia — относится к 2022 году. Первые концерты Utopia Orchestra дал в Люксембургской филармонии, в Лайсхалле в Гамбурге, в Венском Концертхаусе.
Почему Теодор стал явлением
Курентзис стал популярным потому, что точно совпал с запросом времени на яркого, неформального, но при этом действительно серьезного художника. Современная публика устала от академической музыки как от безличного ритуала. Курентзис предложил ей другое: музыку как интенсивный опыт, как интеллектуальное и эмоциональное событие, как пространство, где возможна не только красота, но и риск.
В нем сочетаются сразу несколько ролей: дирижёр, организатор, интерпретатор, медиальная фигура, культурный провокатор. Он умеет говорить с публикой на равных, а в своих диалогах Теодор всегда подчеркивал, что именно зритель должен образовывать музыкантов. Его популярность во многом связана именно с этим редким балансом — между элитарностью и доступностью, между художественной сложностью и сильной эмоциональной отдачей.
Он не даёт музыке застыть
Феномен Теодора Курентзиса в том, что он изменил не только манеру звучания оркестра, но и саму интонацию разговора о классической музыке. Он вернул ей не просто эмоциональную насыщенность, а ощущение внутреннего риска. В его интерпретациях классика перестает быть безопасной зоной культурного потребления и снова становится пространством напряжения, выбора и личного переживания.
Теодор Курентзис и оркестр musicAeterna. 2026. Фото: Никита Чунтомов
Курентзис интересен еще и тем, что он не пытается понравиться всем. В современной музыкальной среде, где ценятся гибкость, универсальность и безошибочная удобность, он сохраняет редкую независимость. Его искусство может вызывать восторг, раздражение, спор, полемику — но почти никогда не оставляет равнодушным. Это и есть признак настоящего художественного влияния: когда фигура не растворяется в общем потоке, а заставляет по-новому определять саму планку ожиданий.
При этом в его образе нет ощущения завершенности или самодовольной безупречности. Напротив, одна из самых важных черт Курентзиса — постоянное напряжение между достигнутым и тем, к чему он еще только стремится. В этом смысле он не производит впечатление человека, который зафиксировал собственный успех и живет на его проценты. Он скорее существует в режиме непрерывного художественного поиска, где каждый новый проект — это не подтверждение статуса, а новая проверка возможностей. И, пожалуй, именно поэтому его творчество так притягивает: в нем слышна не окончательная уверенность, а живая, подвижная, незавершенная энергия.
Феномен Теодора Курентзиса — в редком совпадении абсолютной профессиональной собранности и художественной неуспокоенности. Он не дает музыке застыть. Он заставляет её снова стать живой.
Источники:
musicaeterna.org
permopera.ru
bigenc.ru
Источники цитат:
[1] Служитель утопии. Теодор Курентзис: Теодор Курентзис: альманах: [18+] / редакторы-составители: Евгения Кривицкая, Юлия Чечикова. — Москва: Композитор, 2025 (Москва). — 46 с.
[2] Служитель утопии. Теодор Курентзис: Теодор Курентзис: альманах: [18+] / редакторы-составители: Евгения Кривицкая, Юлия Чечикова. — Москва: Композитор, 2025 (Москва). — 16 с.
[3] Служитель утопии. Теодор Курентзис: Теодор Курентзис: альманах: [18+] / редакторы-составители: Евгения Кривицкая, Юлия Чечикова. — Москва: Композитор, 2025 (Москва). — 55 с.
[4] Три героя моего времени [Текст] : Теодор Курентзис, Дмитрий Черняков, Владимир Юровский / Екатерина Бирюкова. — Москва : Галерия, 2018. – 98 с.
[5] Служитель утопии. Теодор Курентзис: Теодор Курентзис: альманах: [18+] / редакторы-составители: Евгения Кривицкая, Юлия Чечикова. — Москва: Композитор, 2025 (Москва). — 14 с.
[6] Драматургия страсти / Жерар Мортье; руководитель проекта: Марк де Мони ; редакторы-составители: Павел Гершензон [и др.] ; перевод Бориса Игнатова ; [Пермский театр оперы и балета, Дягилевский фестиваль]. — Санкт-Петербург : [б. и.], 2016. – 184 с.
[7] Служитель утопии. Теодор Курентзис: Теодор Курентзис: альманах: [18+] / редакторы-составители: Евгения Кривицкая, Юлия Чечикова. — Москва: Композитор, 2025 (Москва). — 27 с.
[8] Три героя моего времени [Текст] : Теодор Курентзис, Дмитрий Черняков, Владимир Юровский / Екатерина Бирюкова. — Москва : Галерия, 2018. – 102 с.
[9] Драматургия страсти / Жерар Мортье; руководитель проекта: Марк де Мони ; редакторы-составители: Павел Гершензон [и др.] ; перевод Бориса Игнатова ; [Пермский театр оперы и балета, Дягилевский фестиваль]. — Санкт-Петербург : [б. и.], 2016. — 12 с.
