Кристина Краснянская выстраивает карьеру в арт-индустрии по горизонтали интереса — каждый новый проект становится для неё вызовом, расширяющим границы известного. В 2006 году она основала галерею «Heritage», чтобы реализовать потребность в кураторском высказывании; в 2012 году рискнула показать советский коллекционный дизайн на Design Miami/Basel, когда команда разваливалась из-за страха провала; в 2021 году стала исполнительным директором Еврейского музея, где за 5 лет добилась высоких показателей посещаемости в истории музея.

Сегодня эти этапы для неё уже прошлое: Кристина продолжает работать с музеем в Салониках, готовит проекты с художницей Анной Волковой и мечтает создать российский Carpenters Workshop Gallery. В интервью — о поворотных выставках, иконах советского дизайна, музее в Салониках и о том, как оставаться в международном поле, невзирая на внешние обстоятельства, и почему не следует бояться быть первыми.

Расскажите о самых запоминающихся вызовах при организации выставок искусства за все время профессиональной деятельности. Как вам удавалось находить баланс между художественной концепцией и, например, практическими аспектами финансирования выставки?

Самым большим вызовом для меня стал, конечно, Design Miami/Basel. Когда организаторы поддержали мою идею поучаствовать с советским дизайном, я без колебаний сразу же ухватилась за это предложение, еще не представляя, с каким прессингом и какими трудностями мне предстоит столкнуться. Организаторы ждали от нас дизайн эпохи авангарда, не понимая, что этих предметов в принципе не существует на сегодняшний день. Работала целая команда специалистов: эксперты по мебели, архитектор, реставраторы. Помню, как с приближением дат ярмарки команда редела, люди попросту уходили из проекта, боясь, что, если наш стенд не будет одобрен, их репутация будет испорчена на международном уровне. Мне было невероятно страшно, но на все предложения коллег «отказаться, пока не поздно», я отвечала, что второго шанса нам не дадут, и двигалась вперед.

Как результат, получился прекрасный проект «От авангарда к пост-авангарду», своего рода диалог двух эпох, получивший невероятный успех в западной прессе. А затем были 7 лет нашего постоянного участия в этой знаменитой ярмарке и всегда с самыми высокими оценками международных СМИ и коллекционеров.

Стенд галереи «Heritage» на Design Miami/Basel, 2012г.

Что касается баланса между идеей и ее воплощением с финансовой точки зрения, то за 20 лет галерейной, а затем музейной работы я научилась считать бюджеты и поняла, как при небольших средствах, но при правильной подаче можно сделать эффектную выставку. Как правило, это результат плотной работы дизайнера и куратора. Я проходила этот опыт в музее «Коллекция Костаки» в Салониках, когда при ограниченном бюджете нам с Кириллом Ассом и Надей Корбут удалось полностью реорганизовать выставочное пространство, сделать его таким «трансформером» под любую выставку. Этот навык я довела до совершенства в Еврейском музее, когда мы попали в 2022 году в условия сильно ограниченного бюджета и приходилось придумывать недорогие, но эффектные решения. Думаю, залог успеха — в понимании того, какое впечатление ты хочешь оставить у аудитории, какую эмоцию вызвать и с помощью каких визуальных приемов этого добиться.

Что мотивировало вас основать галерею «Heritage» и какова ее миссия? Произошло ли смещение фокуса внимания с момента ее основания до сегодняшнего дня или нет?

Галерея появилась, когда дилерская деятельность сама по себе для меня стала уже недостаточной. У меня был опыт работы в галерее, сформировалась своя клиентская база, но самое главное — появилась потребность для кураторского высказывания. Хотелось масштаба и каких-то, если хотите, больших целей. На тот момент, а это 2006 год, в России проходили целой серией выставки, посвященные художникам русского зарубежья, — огромная плеяда имен, несправедливо отвергнутых, забытых или попросту вычеркнутых из истории русского искусства. Так, например, Шагал до 1989 года считался французским художником, и также подписывались его работы в альбомах по искусству.

Русская эмиграция первой волны охватила несколько центров: Париж, Берлин, Прагу и США, и везде сложилась своя арт-сцена. Кто-то интегрировался и полностью вписался в местную культуру (Кандинский, Явленский, Сутин), а кто-то, как Коровин, например, так и остались «русскими» художниками за границей. Кто-то бежал в связи с революцией, а кого-то события 1917 года застали на гастролях, как, например, Гончарову и Ларионова. Интересно было заниматься именно этим направлением, так как здесь объединялись сразу несколько векторов — возвращение забытого наследия, работа с большими именами, принадлежащими мировой культуре, открытие новых имен, таких как Андре Ланской, например (чью выставку мы делали вслед за Пушкинским музеем). Отсюда и название галереи, означающее сразу на нескольких языках «наследие». Миссией «Heritage» по сути стала работа с тем материалом, который так или иначе становится наследием.

Выставка «Андре Ланской. Ретроспектива» в галерее «Heritage», 2009г.

Можно отметить, что даже с последующим расширением и переходом к советскому историческому дизайну и коллекционному международному дизайну, мы по-прежнему остаемся верны своей изначальной миссии. Работы галереи находятся сегодня в лучших коллекциях и путешествуют по музейным выставкам. Фокус на collectible design произошел вследствие того, что это была абсолютно свободная, незнакомая большинству коллекционеров ниша. Не было даже понимания, что это такое. А я обожаю проекты, которые в перспективе становятся «нишеобразующими». Так появился в 2011 году проект «Диалектика интерьера», рассказывающий об истории коллекционного дизайна через предметы. Мы стали первопроходцами с этой темой в России. Зато сейчас уже большинство коллекционеров, музеев и галерей прекрасно знают, что коллекционный дизайн — такая же часть арт-рынка и тоже очень серьезная.

И затем советский дизайн очень естественно стал нашей визитной карточкой на западной арт-сцене. Мне посчастливилось успеть собрать уникальную коллекцию советской мебели (от агитационной 1920–1930-х до экспериментальной 1960-х) и сопутствующих предметов (стекло, фарфор, палех). Как результат, в 2019 году в швейцарском издательстве Scheidegger & Spiess вышла антология советского дизайна «От конструктивизма к модернизму», которая украшает собой полки главных книжных магазинов в Европе и США. Сейчас мы готовим русскую дополненную версию.

В ретроспективе какая из выставок в галерее «Heritage» стала для вас поворотной, которая затем дала импульс для развития какого-то своего аспекта?

«Диалектика интерьера». Мы открыли новую нишу для коллекционирования, а также для изучения и внимания российской арт-среды. В рамках этой выставки у меня были очень важные партнерства — две ведущие парижские галереи: Didier Aaron Gallery и Yves Gastou. Одна показывала лучшие образцы антикварной мебели, а вторая — коллекционный дизайн XX века. Это были мировые имена: Этторе Соттсасс, Коломбо, Хаим Айон, Мартен Баас, Филипп Икили. Несомненно, очень важным стало и партнерство Газпромбанка, благодаря которому нам удалось уговорить французов привезти эти вещи в Россию.

Эта выставка стала поворотной с точки зрения интереса галереи и публики к дизайну. Коллекционный дизайн — очень увлекательный отдельный мир! Им занимаются серьезные мировые галереи. Делится он на исторический и современный. И, честно говоря, иногда не знаешь, что интереснее. Например, галерея Kreo совмещает винтажный свет и современный дизайн. А Carpenters Workshop Gallery работает только с современными авторами, но это совершенно потрясающие проекты и масштаб. Хотя коллекционеры очень часто одни и те же.

 Выставка «HERITAGE – INTERIOR – ART. Диалектика интерьера» в галерее «Heritage», 2011г.

Каким образом вы пришли в Еврейский музей и центр толерантности в Москве, и какие проекты там стали для вас наиболее интересными или знаковыми?

Еврейский музей и центр толерантности — это целая отдельная глава в профессиональной деятельности. Меня пригласил на должность исполнительного директора в 2021 году А. М. Борода, генеральный директор и основатель этого музея. До этого я 5 лет занималась развитием и перезапуском Музея модернизма — коллекции Костаки в Салониках. Тем не менее операционная деятельность и руководство музеем на ежедневной основе стали для меня абсолютно новым опытом. Безусловно, очень важным и полезным.

Было непросто: буквально через 8 месяцев моей деятельности началась СВО. Вся выставочная программа обнулилась в один момент, так как до этого все выставки Еврейского музея строились на западном материале. Пришлось на ходу собирать новый выставочный план, перестраивать всю работу на сотрудничество с музеями внутри страны, работать в достаточно ограниченных бюджетах, так как музей частный, а многие попечители оказались под санкциями. Тем не менее уже к концу 2022 года нам удалось поднять посещаемость до уровня 2018 года. Мы запустили совместно с нашими партнерами, «Энциклопедией русского авангарда», выставку «Мир как беспредметность», посвященную борьбе двух титанов — К. Малевича и М. Шагала. Успех был феноменальным. Выставку в день закрытия посетило 3 000 человек.
Из знаковых проектов — безусловно, выставка Любови Поповой совместно с ГТГ, выставка Якова Чернихова и выставка «Кафка», очень яркий и необычный проект о гении-визионере и его влиянии на целые поколения в изобразительном искусстве и литературе.

В чем специфика работы в институции Еврейского музея по сравнению с частными галереями, такими как «Heritage»? В чем заключается разница?

Ну конечно, это масштаб! Это возможность создавать проекты другого масштаба и постоянная работа с аудиторией и потоком посетителей. Если галерея сосредоточена на коллекционерах, то здесь нужно сделать такой проект, который будет понятен и интересен публике, не связанной с миром искусства. Работа в музейной институции подразумевает погружение в музеологию — изучение того, как работает музей с целью усовершенствования и наращивания аудитории. Это и взаимодействие с музеями всей нашей страны: от главных столичных до региональных, которые я очень люблю за уникальный, редко демонстрируемый материал и за открытость к сотрудничеству.

Можно сказать, что Еврейский музей — это не совсем художественный музей. В нем присутствует, например, Центр толерантности; отдельную большую издательскую и научную работу делает исследовательский центр; у нас прекрасный детский центр, через который только в летнем лагере проходит до 5 000 детей. За 5 лет мы добились самых высоких показателей за всю историю музея, невзирая на внешние вызовы. Была проделана большая работа — от междисциплинарных выставок, которые уже стали визитной карточкой музея, до международных научных конференций, которые мы запустили в 2022 году сразу на двух площадках: одна в Москве, вторая — на нейтральной территории дружественных стран. В 2024 году мы были приглашены ассоциацией ИКОМ в Грецию на конференцию с выступлением об одном из наших проектов. Нам удалось сохранить таким образом свое присутствие в международном поле — это было одной из важных задач.

Генеральный директор и основатель Еврейского музея Александр Борода
и Кристина Краснянская, исполнительный директор Еврейского музея, 2025г.

Какие выставки готовятся в галерее «Heritage» в ближайший год, можете что-то подробнее здесь рассказать?

Когда я начинала, мы делали до 10 проектов в год. Сейчас этот темп кажется немыслимым, да и ненужным. Хочется вдумчиво искать и готовить интересный материал. Я определила для себя, что в год «Heritage» делает 2 большие выставки. В остальное время у нас работает отличная постоянная экспозиция, которая представляет собой диалог коллекционного дизайна и искусства ХХ века. Есть еще ярмарки. Мы участвуем из года в год в Cosmoscow, |сatalog|. В следующем году я планирую поучаствовать в нижегородской ярмарке графики «Контур». Думаем об участии в ярмарке современного искусства в Шанхае. Сейчас в галерее проходит выставка «Орбиты хрупких тел». Это наш фестиваль Glass Glow, запущенный в прошлом году с целью открыть для нашего зрителя всю прелесть современного художественного авторского стекла. Glass Glow я придумала, вдохновившись современным проектом в Венеции Glassstress Project, целью которого является соединение классической техники венецианского стекла и современного искусства.

Наш фестиваль, как правило, объединяет несколько площадок с целью создания общей образовательной программы и диалога. В прошлом году выставку в галерее посетило более 300 000 человек. В ноябре мы покажем большой проект с художницей, которая работает с такой «тонкой» темой, как фарфор, Анной Волковой. Ее букеты из фарфоровых цветов уходят в лучшие коллекции со всемирно известной ярмарки TEFAF, а в этом году две работы будут представлены на выставке голландской живописи в Эрмитаже и останутся в собрании музея.

Как развивались ваши проекты в Греции, с чего и как все началось? В чем уникальность данных проектов для российского искусства в контексте европейской культуры в целом?

Музей искусства модернизма — коллекция Костаки (MOMus) — это, пожалуй, единственный музей, обладающий столь богатой коллекцией русского авангарда вне России.
С Музеем искусства модернизма я впервые познакомилась в 2018 году, когда директор музея Мария Цанцаноглу пошла на смелый и нестандартный для государственных греческих арт-институций шаг, решив создать попечительский совет. Основной целью стало не просто софинансирование музея с помощью привлеченных попечителей, а вывод музея на орбиту, которая бы позволила ему занять достойное место на мировой музейной карте. Безусловно, музей прекрасно известен специалистам и регулярно выдает работы на международные выставки. Нашей целью стало сделать площадку в Салониках ярким музейным пространством, интересным для туристов и любителей искусства; усовершенствовать постоянную экспозицию, рассказать через работы о русском авангарде и уникальном коллекционере Георгии Костаки.

Выставка «Салоники. Коллекция Костаки. Рестарт»
в Государственном музее современного искусства в Салониках, 2018г.

С помощью временных выставок мы показывали прежде всего богатую коллекцию самого музея, которая насчитывает почти 1300 единиц хранения. Вовлекшись в работу с музеем, я стала главой попечительского совета. И являюсь им до сих пор. Для русских коллекционеров поддержка музея означала прежде всего поддержку русской культуры на Западе, которую, как подтвердило время, отменить невозможно. Музей стал островком этой культуры, неся уникальное направление, часть нашего культурного кода, — русский авангард. Плюс мы близки с греками ментально, исторически, у нас общие религиозные корни. Сегодня я продолжаю работу с музеем. Сейчас мы готовим ряд важных выставок в коллаборации с другими музеями и частными коллекционерами. В 2030 году музей переедет в новое пространство, в здание по проекту лондонского архитектурного бюро Нормана Фостера.

Когда вы пришли к созданию собственной коллекции искусства? Помните ли ваш первый предмет коллекции? И расскажите, есть ли сейчас предметы, которые мечтаете еще заполучить в свою коллекцию?

Не было никогда цели как таковой создать коллекцию. Как-то само складывалось. Я погружалась в искусство через арт-ярмарки, общение с галеристами, аукционы… Нельзя сказать, что я прошла один из стандартных путей коллекционера — от реалистического пейзажа к современному искусству. Или сразу окунулась в современное. В принципе, я покупала и покупаю то, что нравится. У меня, конечно же, есть русское зарубежье, от первоклассных работ Константина Коровина и Бориса Григорьева до Андре Ланского и Сержа Полякова; есть невероятная работа Эрика Булатова, одна из ключевых, на мой взгляд. У меня есть прекрасные современные художники, такие как Виталий Пушницкий, Евгений Антуфьев, Дмитрий Грецкий, Евгения Кац, Алексей Морозов и Оксана Мась. У меня есть скульптуры Этторе Соттсасса, Заули и Урана Пальмы, коллекционные вазы Хаима Айона и серебряные декоративные тарелки Пабло Пикассо, а также советские винтажные фотографии Аркадия Шайхета и Льва Бородулина. Есть скандинавские авторские предметы mid-century и современный коллекционный дизайн (Франсуа Икили, Давид Дюбуа). Я живу в эклектике, с любимыми вещами, и мне это нравится.

Ленинград, артель «Ленинец». Гарнитур «Хлеба комунизма».1937.
Кресло, дерево, кожа. Шкаф-горка книжный. Дуб, резьба, фацетное стекло, фарфор, деколь.
Из личной коллекции Кристины Краснянской

Какие 3–5 объектов коллекционного советского дизайна в вашей коллекции вы считаете «иконами»? Расскажите их историю приобретения и, может быть, реставрации.

Наверное, это гарнитур из кабинета командующего Наркоматом обороны, маршала К. Е. Ворошилова, 1929 г. — яркий образец внедрения в экспериментальное производство агиткультуры. Эксперт из Государственного Эрмитажа Наталья Юрьевна Гусева описала это как редчайший экспонат, соединяющий в себе искусство агитационной пропаганды и традиционные формы. Гарнитур украшен уникальной резьбой в виде шестеренок, абрисов авиамотора, характерного для самолетов 1920-х, а также «хвостом» самолета со звездой. Все это делалось в мастерских Академии рабоче-крестьянской Красной армии Военно-воздушных сил. Обычно это делалось для высокопоставленных лиц и их кабинетов. Это уникальный стол из камня, подаренный Лазарю Кагановичу, руководителю строительства метрополитена в Москве, в 1943 году на юбилей, с дарственной надписью, созданный из камней, использовавшихся при строительстве метро. На столешнице выложена инкрустация из камня, изображающая 6 первых станций метро в конструктивистском стиле.

И также еще гарнитур из 23 предметов мебели под названием «Хлеба коммунизма», выполненный для дома-коммуны им. Калинина в г. Смоленске, — редкий образец советского ар-деко. Мебель была разработана и создана ленинградским скульптором Игорем Крестовским (1937 г.). Большая часть апартаментов была приписана Академии народного хозяйства, поэтому на всех предметах присутствуют в виде инкрустации элементы колосьев, моторов и уборной техники. Это уникальные предметы, к которым еще прилагается целый архив документов с фотографиями и эскизами, оформленный в отдельный альбом. История этих предметов всегда одна: при упразднении музеев при предприятиях в 1990-е годы эти предметы забирали домой люди. Мы находили, выкупали, реставрировали, описывали, проводили исследования и возвращали их снова в музейный контекст.

Самый сложный «трофей» вашей собственной коллекции искусства — что пришлось пережить, чтобы заполучить редкий экземпляр?

Думаю, что это работа Эрика Булатова. Мне предложили ее, но цена оказалась совершенно неприемлемой для меня. После долгих переговоров с тяжелым сердцем мне пришлось отказаться от вещи. И буквально через неделю на Арт-Базеле я случайно встретила человека, который являлся близким другом хозяина работы. Мы встретились все вместе там же, поговорили и договорились. Так я все же получила вещь, в которую уже успела и влюбиться с первого взгляда, и смириться с потерей. А в целом можно сказать, что самая ожесточенная борьба всегда на аукционах: вот там разворачивается иногда нешуточная схватка за предмет, не всегда обоснованная рынком. По сути, это столкновение амбиций и азарта.

Гарнитур из кабинета командующего Наркоматом обороны, маршала К. Е. Ворошилова, 1929 г.
Из личной коллекции Кристины Краснянской

Каким вы видите развитие своей карьеры через 5–10 лет: может быть, запуск арт-резиденций, работа в международных партнерских проектах (при условии благоприятного внешнего мирового контекста), дальнейшая работа над проектами в сфере коллекционного дизайна или возможное возвращение в институциональную сферу вроде руководства музеем?

Все варианты возможны. На самом деле я не оставляю музейную сферу. Сейчас активно занимаюсь музеем в Салониках. Сегодня этот проект зазвучал еще ярче и интереснее. За последние 10 лет музей стал широко известен не только своей коллекцией, но и важными коллаборациями, такими как выставка с Русским музеем в Малаге, научная конференция по авангарду со Стеделиком и так далее. Прямо сейчас проходит масштабная выставка музейной коллекции в Афинах, в Национальной галерее. Я, в свою очередь, не оставляю идею все же сделать совместную выставку коллекции Костаки с ГТГ. В свое время этот проект обсуждался нами с LV Art Foundation. У меня есть в этом направлении конкретные идеи. Возможно, удастся осуществить проект в Москве. Еще очень хочется развивать коллекционный дизайн в России. За последние 6 лет производства в России очень продвинулись… мечтаю создать такой российский Carpenters. Что касается руководства каким-либо музеем и возвращения в институциональную сферу, то вполне допускаю такой вариант. Если будет по-настоящему интересный музейный проект, где я увижу, что можно делать что-то масштабное и живое, интересное, развивать и креативить, создавая новый продукт, то возьмусь с удовольствием.

Какие навыки или опыт вы считаете ключевыми для успеха в работе арт-менеджера сегодня? И чему вы учитесь у коллег, если уместно привести примеры? Назовите, пожалуйста, тех, кто вас вдохновляет на сегодняшний день из профессионального арт-сообщества.

Ключевые навыки сегодня и всегда: знание предмета/рынка, креативность, умение работать с людьми, слышать и слушать, мотивировать (если речь о руководителе), стрессоустойчивость, увлеченность — нужно любить искусство! Я учусь, наверное, умению сказать свое слово в том, чем ты занимаешься. Среди галеристов меня вдохновляют Марина Гисич, «Триумф» и Pop/off/art. Среди западных — Carpenters Workshop Gallery, Yves Gastou, Kreo. Все упомянутые галереи имеют суперскаутинг, прекрасный подбор художников, придерживаются постоянной концепции, имеют устойчивый коммерческий успех и знание предмета, коллаборируются с музеями. Среди руководителей музеев, конечно, Ирина Александровна Антонова и Михаил Борисович Пиотровский — это фигуры, которые вошли в историю… люди, которые стали лицом двух главных музеев страны. Среди западных коллег — директор Bayer Foundation Сэм Келлер, бывший директор Tate Modern Николас Серота. Для меня в плане роста очень важно, когда человек, находящийся в кресле директора, глубоко знает свой предмет, имеет чутье и хватку, умеет работать с командой, чувствует и понимает профессионализм других людей, но главное — что, находясь на своем месте, он старается сделать музей выдающимся, вкладывая в это все силы, весь свой опыт и энергию.

Стол «Метрострой» из коллекции галереи «Heritage», 1943г.

Если бы вы могли дать совет молодым начинающим кураторам или галеристам, какой бы он был, опираясь на ваш уже имеющийся опыт?

Не бойтесь быть первыми. Но при этом изучите досконально то, что делаете. Посмотрите внимательно на арт-сцену, изучите ее, возьмите пример с тех, кто вдохновляет, и сделайте по-своему, опираясь на существующий опыт. Не стоит изобретать велосипед, если он уже изобретен. Лучше используйте это изобретение в процессе построения собственного маршрута. Окружайте себя профессиональными людьми. Так вы будете быстрее расти. Развитие насмотренности и самообразование — процессы, которые должны быть постоянными в вашей жизни.

Поскольку наш проект гармонично сочетает тематику предметного искусства с музыкальным миром, было бы интересно узнать о ваших музыкальных пристрастиях. Поделитесь любимыми композиторами или музыкальными произведениями, которые оставили особый след после просмотра?

Я люблю классическую музыку, хотя лишена музыкального образования. Судьба свела меня с лучшими музыкантами — мне повезло! В галерее играли все ведущие классические музыканты страны. Много лет я дружу с такими выдающимися людьми в музыкальном мире, как Владимир Теодорович Спиваков, Денис Мацуев… Поэтому я регулярно хожу на классические концерты, а также на оперные и балетные спектакли.

Кристина Краснянская на открытии выставки «Танец ХХ века. Матисс, Малевич,
Дягилев, Кандинский и другие» в Еврейском музее, 2025г.

В Еврейском музее мы делали выставку «Танец»… это помогло лучше понять контекст и историю современного танца. В марте я ходила в рамках фестиваля Дианы Вишневой Context на постановку известного израильского балетмейстера Охада Нахарина «Хора». Это яркое новое слово в балетной хореографии. И всегда синтез искусств: пластика, музыка, цвет, ритм, современный танец и балет. Еще одно сильное впечатление последних лет — опера «Медея» в Palais Garnier в постановке режиссера Дэвида Маквикара, которая поразила меня своей современной постановкой и новаторством: сюжет перенесен во времена Второй мировой войны. Несмотря на смешение жанров, таких как бурлеск, классическая опера, современный танец, это нисколько не снизило общий уровень, а, напротив, придало какую-то совершенно новую форму. Это особенно значимо и интересно еще и потому, что именно Мария Каллас сделала партию Медеи легендарной в XX веке. Возвращение оперы на сцену Парижской оперы после почти трех веков само по себе уже стало событием, а спектакль оказался по-настоящему потрясающим, несмотря на трагический сюжет.

Автор проекта Ирина Гупанова благодарит Кристину Краснянскую за уделенное время на интервью между встречами с коллекционерами, кураторскими сессиями в музее Костаки и подготовкой к новым выставкам. Энергия, которую транслирует Кристина, в совокупности с реализованными проектами в сфере искусства, очень вдохновляет. Желаем нашей героине, чтобы российский Carpenters Workshop Gallery стал реальностью, а коллекция Костаки в Салониках после переезда в 2030 году заняла достойное место на мировой музейной карте.

 

Подписывайтесь на наш телеграм канал Art-minded