Барри Коски превратил «Путешествие в Реймс» Россини в Зальцбургском Троицком фестивале в шумное, сверкающее и предельно эксцентричное сценическое ревю — эффектное, остроумное и временами почти доведённое до абсурда. Это спектакль, где фарс, звёздный блеск и самоирония постоянно сталкиваются с музыкальной изысканностью, а постановочная энергия то подстёгивает Россини, то начинает его заслонять. В центре вечера оказывается не только сама опера, но и Чечилия Бартоли, для которой этот проект стал одновременно художественным жестом и личным торжеством.
Сюжет «Il viaggio a Reims» почти лишён действия: группа европейских аристократов и путешественников застревает в спа-отеле по пути на коронацию Карла X в Реймсе, потому что не может продолжить дорогу из-за отсутствия лошадей. Россини написал эту dramma giocoso в 1825 году как заказ к коронации французского короля, и уже в самой основе произведения заложена не столько драма, сколько череда вокальных и ансамблевых номеров, превращающих оперу в блестящую праздничную витрину для выдающихся голосов. Именно поэтому «Путешествие в Реймс» можно услышать и как «очаровательное ничто», и как роскошную площадку для певцов.
Режиссер Барри Коски, Чечилия Бартоли и дирижер Джанлука Капуано. Фото: Эрика Майер
Коски берет эту почти лишённую сюжета конструкцию и строит на её основе стремительный фарс в духе Жоржа Фейдо. Его гостиница — это не просто место действия, а механизированный театр хаоса: вращающаяся дверь, бесконечные коридоры, множество дверей, из которых персонажи врываются и исчезают с точностью комедийного тайминга, а затем финальный банкетный зал с длинным столом, охотничьими трофеями и карнавальной роскошью. Сценография Руфуса Дидвисзуса и яркие костюмы Виктории Бер делают это пространство одновременно гламурным и нарочито театральным, а свет Франка Эвина помогает превратить каждую сцену в почти самостоятельную визуальную картину.
Режиссёр сознательно усиливает характеры до почти гротескного масштаба. Мужчины здесь маршируют, красуются, потеют, важно раздуваются и суетятся; женщины, напротив, часто становятся точкой равновесия внутри этого организованного безумия. В одном из самых точных наблюдений рецензенты отмечают, что именно женские персонажи у Коски наделены особой наблюдательностью и внутренней силой: они не просто объект желания или комедийная функция, а интеллектуальное ядро спектакля. Коринна в исполнении Бартоли воспринимается как своего рода deus ex machina, появляющаяся из торта и собирающая вокруг себя всю фестивальную мифологию вечера.
Чечилия Бартоли и Эдгардо Роча. Фото: Моника Риттерхаус
Именно в Коринне сосредоточен главный символический смысл постановки. Коски не скрывает, что в его версии речь идёт не о коронации Карла X, а о коронации «королевы Чечилии». Это не просто удачная шутка: Бартоли действительно становится центром, вокруг которого вращается и фестивальный вечер, и вся система сценического комментария. В финале она появляется из огромного праздничного торта, и этот жест воспринимается не как случайная эффектность, а как логическое завершение всей концепции — одновременно самоироничной и демонстративно звездной.
Музыкальная сторона спектакля остаётся его главным достоинством. Джанлука Капуано ведёт Les Musiciens du Prince – Monaco и Chœur de l’Opéra de Monte-Carlo с редкой для Россини точностью, лёгкостью и внутренним огнём. Рецензенты особенно подчёркивают прозрачность звучания, ритмическую собранность, виртуозность и тот самый россиниевский баланс между скоростью, элегантностью и комедийной остротой. Исторические инструменты добавляют партитуре сухой блеск и острую рельефность, а сам оркестр явно наслаждается россиниевской подвижностью и блестящим итальянским стилем.
Сцена спектакля «Путешествие в Реймс» в постановке Барри Коски. Фото: Моника Риттерахаус
Проблема постановки, однако, в том, что мера иногда теряется. Коски выстраивает спектакль как бесконечный поток движения, шуток, хлопающих дверей, падений, криков, комического мельтешения и визуального изобилия. Это работает в зале — публика реагирует смехом, аплодисментами и очевидным азартом, — но одновременно обедняет те места, где Россини нуждается в паузе, дыхании и тонкости. Когда это всё время звучит на максимальной скорости, музыкальная изысканность начинает растворяться в механике. В ряде рецензий это описано как спектакль «без дыхания», а в других — как режиссура, которой не хватает осознания, что у Россини пародия всегда соседствует с серьёзностью.
Ансамбль певцов спасает этот вечер. Чечилия Бартоли поёт Коринну с гибкостью, блеском и точностью, а её арии с арфой в нескольких рецензиях названы самыми трогательными моментами оперы. Особенно отмечается её способность соединять техническую выверенность с мягкой самоиронией и сценическим обаянием. Тара Эрроут в роли мадам Кортезе выглядит уверенно и комедийно точно, Мелисса Пети в роли графини ди Фоллевиль становится одной из самых ярких вокальных сенсаций вечера, сочетая колоратурную акробатику с точным чувством театра. Марина Виотти в роли маркизы Мелибеи добавляет тембровую плотность и экспрессию, Дмитрий Корчак и Эдгардо Роча по-разному ведут теноровые партии, а Ильдебрандо Д’Арканжело создаёт благородный и музыкально пластичный образ лорда Сидни. Миша Кирия, Флориан Семпи и Петер Келлнер также получают заметные характерные партии, которые в этом спектакле важны не меньше, чем большие арии.
Марина Виотти и Дмитрий Корчак. Фото: Моника Риттерхаус.
Особое место занимает хор. Его работа описывается как почти эталонная: постоянные реакции «ах», «ох», мгновенная смена поз, точность сценического существования и дисциплина движения требуют от хористов не только вокальной, но и актёрской собранности. И именно хор, вместе с ансамблем солистов, в значительной степени создаёт ощущение бурлящей, но контролируемой театральной машины.
Чечилия Бартоли важна в этой истории и как художественный руководитель фестиваля. Тема путешествия проходит через программу Троицкого фестиваля как его объединяющая ось: путешествие для Бартоли — это источник новых впечатлений и способ не дать творчеству застыть. На этом фоне «Путешествие в Реймс» становится не только оперой о дороге к коронации, но и размышлением о движении как художественной метафоре.
Чечилия Бартоли выпрыгивает из торта в одной из сцен спектакля «Путешествие в Реймс»
в постановке Барри Коски. Фото: Моника Риттерхаус
При этом постановка получает ещё один важный смысловой слой через личный юбилей Бартоли. Фестиваль обыгрывает её шестидесятилетие как часть спектакля и как часть большого театрального жеста, где праздник, карьера, самоирония и сценическое обаяние соединяются в единую рамку. Это делает весь проект не просто фестивальной премьерой, а полноценным событием вокруг личности, которая умеет превращать собственный артистический путь в театр.
В итоге «Il viaggio a Reims» в Зальцбурге оказывается не столько классическим россиниевским спектаклем, сколько эффектно разогнанным и невероятно живым праздником. В нём есть восторг, смех, вокальный блеск, сценическая щедрость и почти бесстыдное удовольствие от собственных возможностей. И если иногда этому спектаклю не хватает воздуха и тонкости, то его сила в том, что он превращает оперу Россини в блестящую фестивальную феерию, где музыка, театр и личность Бартоли сходятся в одной точке. Можно сказать, что коронация «королевы Чечилии» состоялась!
Источники:
orpheus-magazin.de
opernmagazin.de
merkur.de
br-klassik.de
salzburg.orf.at
sn.at (по подписке)
