На сцене Оперы Гарнье прошла новая постановка оперы П. И. Чайковского «Евгений Онегин», срежиссированная британским актёром и режиссёром Рэйфом Файнсом. Проект стал его дебютом в оперном театре.
Рэйф Файнс, известный по своей актёрской карьере, давно интересуется русской культурой и открыл для себя Евгения Онегина, ещё будучи студентом Королевской академии драматического искусства. Он исполнил главную роль в фильме «Онегин» (1999), снятом его сестрой Мартой Файнс. Для своей первой оперной постановки он стремился дать интерпретацию, отражающую психологическую сложность персонажей, а также хотел соединить музыку Чайковского с театральным языком и иронией пушкинского оригинала. При этом целью режиссёра было сохранить эмоциональную правду и сделать спектакль понятным современному зрителю.
Сцена из оперы Евгений Онегин в постановке Рэйфа Файнса
Сценография делает акцент на четком сюжете, минималистичных декорациях и яркой цветовой палитре костюмов, при этом особое внимание уделяется режиссуре актеров — логичный подход для человека с опытом работы как в театре, так и в кино. Первый акт может показаться несколько затянутым, прежде чем накал страстей действительно нарастает, особенно вокруг сцены с письмом, поворотного момента в судьбе Татьяны. В заглавной роли Борис Пинхасович изображает чопорного и разочарованного Онегина, а Рузан Манташян (Татьяна) и Богдан Волков (Ленский) получили наиболее восторженные овации от публики.
Файнс сохраняет сюжет в его историческом контексте и делает ставку на уважительный подход к материалу. Вместе с тем присутствует попытка осовременить поведение героев, их жесты и реакции. Некоторые сцены насыщены физическим выражением эмоций: Ольга заваливается на Татьяну, Онегин в гневе бьёт Ленского в челюсть и расталкивает дам на балу. Всё это вступает в противоречие с музыкальной лиричностью Чайковского, особенно в момент дуэли и финального признания Онегина. Сценическое решение в сцене дуэли, где Онегин убивает Ленского как бы инстинктивно, может считаться удачным.
Рузан Манташян в партии Татьяны
Сценография Майкла Левина опирается на реализм и создаёт визуальный образ, близкий к атмосфере XIX века. Пространство сцены обрамляют панели с нечеткими изображениями берёзовой рощи и интерьеров екатерининских дворцов. Эта эстетка построена на сочетании узнаваемых символов русской природы и петербургской роскоши.
В сцене письма Татьяны задействован интересный приём: из задника выдвигается прямоугольная панель с оконным и дверным проёмами. Хореограф Софи Лаплейн добавляет в спектакль экспрессию театрализованных шоу и использует множество стилистических приёмов — от брутальной лезгинки до элементов брейкданса в костюмах XIX века. Например, в VI картине появляются танцоры в медвежьих головах, символизирующих угрозу несостоявшемуся счастью главных героев.
Аннемари Вудс создает костюмы, которые подчёркивают социальное положение и эмоциональное состояние персонажей. Это касается и наивно-пёстрых деревенских нарядов, и образов героев во время петербургских балов. Отдельно выделяется Татьяна: от платьев с лиловыми бантиками до образов, напоминающих стиль Фриды Кало. Мужские костюмы тоже играют на ассоциациях — Онегин приходит на дуэль в плаще, напоминающем образ Швондера из фильма по «Собачьему сердцу», а Ленский выглядит как провинциальный интеллигент в вечной юности.
Сцена из оперы Евгений Онегин в постановке Рэйфа Файнса
Файнс включает символические паузы между действиями, оставляя на сцене героев — Татьяну или Ленского — в моменты переодевания или внутреннего напряжения, что выглядит театрально, но вызывает сомнения в уместности таких решений.
Музыкальную часть выполняет оркестр Парижской оперы под управлением Семёна Бычкова. Однако на премьере качество исполнения оркестра было далеко от идеала: в первой четверти спектакля допускались ошибки, были слышны фальши у духовых и неточности в ансамблях. Темпы Бычкова были замедлены, а ритмика местами напоминала дисбаланс движений новичка — словно автобус, которым управляет тракторист. К третьему спектаклю исполнение стало более выверенным, хоровые партии прозвучали слитно и стройно.
Сцена из оперы Евгений Онегин в постановке Рэйфа Файнса
Вокальный состав:
Богдан Волков — Ленский: образ на грани надрыва и поэтической уязвимости. Он уникально отображает ремарки Чайковского и объединяет вокальное мастерство с актёрской выразительностью.
Елена Заремба — Филиппьевна: строгая, но человечная няня, образец эмпатии и вокальной точности. Александр Цымбалюк — князь Гремин: сочный бас и редкая драматическая глубина. В его исполнении Гремин — воплощение сострадания и внутренней простоты.
Борис Пинхасович — Онегин: в вокале — идеально, в сценическом воплощении — неприятен. Психологический образ — холодный, циничный, асоциальный тип, лишённый обаяния.
Рузан Манташян — Татьяна: образ на грани истерики, подросток с эмоционально взрывоопасной психикой, полностью погружённая в иллюзорный литературный мир. Её интерпретация разрушает стереотип о «нежной девушке» и показывает одержимость чувствами.
Марвик Монреаль — Ольга: полнокровная, сочная девушка, подчеркнуто глупая и поверхностная. Яркий комедийный элемент, доведённый до абсурда.
Сьюзан Грэм — мадам Ларина: впечатляющая и харизматичная, несмотря на нюанс промаха на премьере. Питер Брондер, Амин Ахангаран, Михаил Силантьев — исполнители в эпизодах, но каждый из них точно попадает в образ, дополняя основное действо.
Опера представляет собой спор композитора с автором первоосновы, и любая постановка оказывается перед выбором: выразить ли страсть любви или показать социальную игру? Погрузиться в искренние эмоции или отстранённо иронизировать над ними? Этот непростой баланс и составляет главную трудность исполнения Онегина на оперной сцене.
Борис Пинхасович в партии Евгения Онегина и Рузан Манташян в партии Татьяны
Рэйф Файнс, руководствуясь уважением к русской культуре и желанием быть честным перед персонажами и зрителем, создал спектакль, в котором искренность соседствует со штампами, а удачные решения — с избыточными приемами. Попытка соединить психологический подход, стилистику BBC-постановок, реализм XIX века и элементы бродвейского шоу привела к эклектичному результату: постановка эмоционально интенсивна, но не всегда стройна и убедительна. Однако благодаря мировому вокальному составу, отдельным режиссёрским находкам и интересной трактовке образов, спектакль всё же находит отклик у публики.
Таким образом, постановка Файнса представляет собой важный европейский опыт осмысления русской культурной традиции, пусть и не лишённый противоречий и стилистических перегибов.
Источники:
entrevue.fr
concertclassic.com
franceinfo.fr
belcanto.ru
forumopera.com
Подписывайтесь на наш телеграм канал Art-minded
