Эрик Булатов был одним из самых известных, самых дорогих, самых узнаваемых и самых эмблематичных русских художников. Работавший на стыке живописи и плакатного языка, фигуративного и абстрактного искусства, он — нечастый случай для отечественных авторов последних нескольких десятилетий — оставался одинаково успешным и на родине, и за рубежом.
Еще в 2008 году его знаковая работа «Слава КПСС» (1975) была продана на аукционе Phillips за сумму, превышающую $2 млн. Но все, кому с Эриком Владимировичем случалось общаться, убеждались: его волновали не деньги и даже не критика социальной реальности, а нечто скрытое от наших глаз мишурой сюминутности. Прежде всего — внутренняя свобода.
Эрик Булатов «Слава КПСС» (1975)
Эрик Булатов не любил, когда его причисляли к московскому концептуализму или соц-арту, и обычно мягко поправлял собеседника.
Да, он дружил с Ильей Кабаковым, который привел еще молодого Булатова вместе с Олегом Васильевым в детскую иллюстрацию, что позволило им заниматься искусством, не погружаясь в официоз, и при этом зарабатывать на жизнь. И да, работы Булатова были насыщены советскими лозунгами и апеллировали к окружавшей реальности — точнее, критически переосмысливали ее. На одной из самых известных картин «Горизонт» (1971–1972) красная с золотым полоса — то ли ковровая дорожка, то ли орденская лента — пересекает прибрежный пейзаж, изображенный в совершенно реалистическом духе. Здесь можно увидеть столкновение двух пространств — картины с ее классической перспективой и плоскостного плакатного изображения. Или двух совершенно разных миров, один из которых демонстративно перечеркивает другой.
Он напоминал, что общество пронизано властными отношениями — об этом говорят повелительные слова на его картинах: «Не прислоняться», «Входа нет» и даже «Добро пожаловать». Но были ведь и другие слова — недаром Булатов раз за разом обращался к своему другу, поэту Всеволоду Некрасову, и тогда появлялись картины, вдохновленные именно некрасовскими строками, вроде «Живу — вижу». Критиковать времена, которые ты не выбирал,— занятие, не всегда обреченное на вечную память потомства. И совсем другое дело — задуматься о том, что лежит за пределами этой суеты. Недаром Булатов на одной из поздних работ изображал чуть приоткрытую дверь с пробивающейся тонкой полосой света.
Эрик Булатов. «Вход — входа нет». 1994–1995.
Он не боялся казаться старомодным и порой говорил о собственной жизни в категориях чудесных случайностей. Например, о поступлении в легендарную МСХШ (Московская средняя художественная школа) — куда сначала провалил экзамены, а на следующий год попросту опоздал с документами, потому что лечился Крыму от туберкулеза. И все равно — по счастливому стечению обстоятельств — оказался зачислен, чтобы потом продолжить образование уже в Суриковском институте, хотя своими настоящими учителями считал Фаворского и Фалька.
Его первым коллекционером оказалась не кто-нибудь, а сама Дина Верни — муза Аристида Майоля и впоследствии известная галеристка. В 1969 году она приехала в Москву и прицельно купила булатовский «Автопортрет», репродукцию которого видела во французском журнале L’Art vivant. Первая продажа — и сразу за границу: подобным стартом мог похвастаться далеко не каждый художник. В 1977 году работа Булатова «Горизонт» была напечатана на афише 38-й Венецианской биеннале, что, правда, принесло немало неприятностей на родине.
Эрик Булатов. «Горизонт». 1971–1972.
Наконец, в 1988-м прошла его персональная выставка — и сразу в Цюрихе, за которой следом пришла совсем другая жизнь: показы в заграничных музеях, аукционы, широкое признание сначала за рубежом, а потом и на родине. Художнику к тому времени было уже 55 лет. Казалось, успех пришел к нему слишком поздно, но на самом деле, как мы знаем сейчас, впереди была еще почти половина жизни. И за отведенное ему время он успел немало, хотя признавался, что работает медленно — может сидеть над картиной год, а то и больше.
В 1989 Булатов уехал в Нью-Йорк, а в 1992-м перебрался в Париж, ставший его домом.
В 2003 году в Третьяковской галерее показали его графику, а три года спустя провели масштабную ретроспективу. Казалось, можно было выдохнуть и почивать на лаврах, однако Булатов, всю жизнь сомневавшийся в себе, не успокоился и не забронзовел. Он продолжал рефлексировать над тем, что видел и чувствовал, и откликался — несмотря на плакатные средства — не прямолинейно, как представители соц-арта, а на каком-то более тонком уровне.
Эрик Булатов для фестиваля в Выксе. «Стой-иди». 2020
Наверное, поэтому его «возвращение» на российскую сцену в последние годы, после некоторой паузы, выглядело вполне органичным, хотя со стороны это могло выглядеть попыткой напоследок еще раз вернуть внимание к художнику. Он успел сделать огромный мурал — площадью 2,5 тыс. кв. м — для Выксы в рамках фестиваля «Арт-Овраг» (ныне — «Выкса-фестиваль»). К 90-летию Булатова, в 2023-м, в Нижнем Новгороде показали выставку «Горизонт» — в основном работы из частных коллекций. А в прошлом году Ольга Свиблова открыла в Мультимедиа Арт Музее целых две выставки — в том числе показала его иллюстрации к детским книжкам, сделанные в свое время вместе с Олегом Васильевым.
Источники:
Kommersant
Подписывайтесь на наш телеграм канал Art-minded
